Как экономист перестроил молочное хозяйство. Простой рацион, дисциплина и правильная математика

Руслан САГИТОВ — один из спикеров-практиков форума «Молочная ферма». Он лично прошёл путь от убыточных надоев и экспериментов с экзотическими породами до современного молочного хозяйства с тысячей дойных коров и себестоимостью молока в 30 российских рублей за литр. О том, почему экономист стал зоотехником, а генетика важнее строительства, и как навоз помогает управлять рентабельностью, — в этом интервью.

От банковских кризисов — к коровнику 

Руслан Сагитов не планировал заниматься молочным животноводством. Он окончил Оренбургский аграрный университет по специальности «экономист-менеджер предприятий АПК», защитил кандидатскую диссертацию по прогнозированию банковских кризисов и несколько лет занимался наукой и преподаванием. Решение созрело в 2013-м. Отец, руководивший семейным молочным хозяйством с 2003 года, никак не мог решить проблему с реализацией молока. 

«В Оренбургской области животноводство исторически развито слабо, — рассказывает Руслан. — Молокозаводов крупных нет, они периодически банкротятся, хозяйство постоянно должно выпрашивать деньги, цены низкие — держать ферму в таких условиях нерентабельно. В итоге решили строить собственную небольшую переработку — под свои объёмы. В 2014 году запустили молокозавод «Белое озеро». Тогда доили пять тонн молока в сутки».

До 2021 года Руслан руководил переработкой, параллельно наращивая объёмы производства — хозяйство выросло втрое. В 2020-м закупили айрширскую породу скота, но животные начали болеть и гибнуть после отёла. Выяснилось: айрширы — порода для холодного климата, Финляндии и Ленинградской области. На юге, у границы с Казахстаном, где летом жара под сорок, им не место.

«Мы плохо изучили тему, но именно тогда открыли для себя другое животноводство. Всё это время у нас была красная степная порода — уникальная, может не есть и выжить, и даже немного молока дать. А бывают другие коровы и другие подходы. Съездили к соседям в Самарскую область, посмотрели на современное хозяйство и решили строить свой комплекс». 

Руслан переключился с переработки на молочное животноводство. Начал с кормления. Как экономист, он понимал: корма — это 50–60 % себестоимости. Кто управляет кормами, тот управляет бизнесом.

Генетика — в первую очередь 

Если бы можно было вернуться назад, Руслан изменил бы приоритеты: сначала — генетика, потом — стройка.

«Построить можно быстро. Обновить генетику — долгий процесс. Мы до сих пор его не завершили. Сегодня у нас тысяча дойных коров, три тысячи голов всего. Три головы красной степной ещё остаются. Около 40 % — гибриды первого поколения, 60 % — чистокровные голштины. И это огромный резерв: когда голштинизация завершится, продуктивность вырастет ещё». 

Важный вывод, который он подкрепляет примером: нужны не современные корпуса, а правильная генетика и дисциплина. Павел Насоленко из краснодарского учхоза работает на старой ферме без современных построек и надаивает более 40 л на голову, временами — до 45. Не 10 тыс. кг — все 13. 

«Чтобы дойти до 10 тысяч килограммов в год, особых условий, сверхусилий и вложений не нужно. Вспомни про регламенты, посчитай рацион, вовремя осемени, используй качественное семя — и уже это даст видимый результат. Это ответ тем, кто говорит: «У нас старая ферма, нам не добиться результата». Второй урок из моего опыта — не запускать воспроизводство. Если дни в доении растут до 200 и выше, стадо теряет продуктивность. Воспроизводство — это молоко, которое будет через год». 

Экономика кормления 

С 2021 года надой на голову вырос с 4 тыс. кг до 10 тыс. Цель — 13,5 тыс. Себестоимость молока сегодня составляет 30 руб. за литр — притом что закупочная цена в Беларуси около 33 руб., а на многих российских хозяйствах себестоимость 40 и более. Главный принцип, который объясняет этот результат, — базой является не надой, а экономика кормления.

«Рацион может выглядеть простым, но, если начать разбираться, именно рацион из простых и доступных местных кормов, правильно просчитанный и сбалансированный, даёт максимальную прибыль с коровы». 

Хозяйство намеренно отказалось от дорогих компонентов: соевого шрота, кровяной муки, защищенного жира. Соя не используется вовсе — рапс при местных ценах дает лучшую экономическую отдачу. Не используется и кукуруза на концентраты: в регионе она существенно дороже пшеницы и ячменя. 

«Что сработало в растениеводстве: кукуруза на силос (хорошо переносит засуху при достаточном количестве солнечных дней) и озимая тритикале на сенаж (сорт «Торнадо») — вырастают до полутора метров, максимально используют весеннюю влагу. Что не прижилось: люцерна и эспарцет — не хватает влаги, слишком жарко. Сорго рекламировали как засухоустойчивую культуру, но кукуруза оказалась лучше, а проблемы с подвяливанием сорго приводили к образованию масляной кислоты и порче корма», — делится Руслан. 

Как понять, что рацион работает 

«Самый быстрый индикатор — надой. Уже через два дня после смены рациона понятно, работает он или нет. Не через 7–14 дней, как говорят некоторые учёные (это время для полной адаптации рубца), а именно через двое суток — пошло молоко или нет, — рассказывает Руслан. — Второй ключевой инструмент мониторинга — навоз. Его нужно промывать и смотреть, что остаётся. Цельные зёрна в навозе — сигнал потери денег: либо плохо сработал корнкрекер при заготовке силоса, либо барахлит дробилка. Однажды после первой промывки обнаружили огромное количество целого ячменя — визуально навоз выглядел нормально. Оказалось, прохудилось сито в дробилке, заменили — через три дня навоз показал идеальный результат».

Поведение коров тоже говорит о многом. Если стадо массово бежит к кормовому столу при появлении миксера — либо не наедаются, либо сильно сепарируют корм, выбирая вкусные фракции. Для контроля сепарации используют пенсильванские сита: если структура корма не укладывается в нормативы, меняют время смешивания, скорость оборотов миксера или затачивают ножи. 

«Чтобы поднять надои, есть два пути: повысить поедаемость корма или концентрацию питательных веществ в килограмме. Первый — сложнее, но экономически выгоднее. — Ключевой показатель — переваримость клетчатки: чем быстрее она переваривается, тем быстрее освобождается рубец, тем больше корова может съесть. В анализах на это указывает показатель нНДК (непереваримая нейтрально детергентная клетчатка): чем его меньше — тем лучше». 

Математика вместо интуиции 

Увидев, что существуют формулы для расчета рационов, Руслан, как математик, сразу понял: руками это не посчитать. Переменных слишком много — 10–20 ингредиентов и порядка 60 ограничений по питательности. Кнопки «Оптимизировать» в существующих программах не работали корректно. Он начал создавать собственную модель, изучал международные системы нормирования — NRC, NASЕM. В 2021 году появились современные открытые модели кормления. На их базе была создана программа, которую хозяйство использует внутри уже несколько лет, а в 2025-м она вышла на рынок. 

Главная особенность — автоматический подбор рациона, который решает задачу оптимизации, недоступную человеку вручную. Программа предлагает три режима: максимум прибыли с коровы, максимум надоя (для тех, кто мотивирован премиями за литры) и минимальная стоимость рациона при соблюдении всех норм питательности (для хозяйств, которым нужно пережить период нехватки оборотных средств). 

«Мы берём текущий рацион клиента, вводим в программу. Рабочий рацион, всё нормально. Нажимаем «Подобрать рацион» — и разница бывает существенной. Математика находит решение, которое даёт на 100 рублей больше прибыли в сутки на одну корову. На тех же кормах, с теми же коровами. На тысяче голов — это три миллиона рублей в месяц», — рассказывает Руслан.

Программа работает как веб-сервис. Есть бесплатный доступ с библиотекой кормов — достаточно для хозяйств до 10 тыс. кг. Платная версия — 50 тыс. руб. в год — позволяет загружать собственные анализы кормов. 

Image

Граница между «выжать» и «сломать» 

Последний вопрос, который неизбежно возникает у любого практика: где граница между максимальным надоем и здоровьем коровы? 

«Никакой условной цифры нет. Надо доить максимум — чем больше, тем лучше экономика. Пожизненную продуктивность коровы можно выдавить за два года, а можно растянуть на десять. За два года — экономически эффективнее», — уверен Руслан. 

Контролировать эту границу он предлагает через тот же навоз, который не должен быть ни слишком густым, ни слишком жидким — «чтобы хоть какие-то круги оставались». 

«Если переборщил — потекло. Если нет — держишь баланс. Я эту границу вижу через навоз. Простой индикатор, доступный на любой ферме, — старой или новой», — считает Руслан. 

Как и многое в этой истории — не нужно ждать идеальных условий. Нужны дисциплина, расчет и готовность считать то, что раньше делалось на глазок.